Сайт доступен в новой версии по адресу www.kavkazzapoved.ru
МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ЭКОЛОГИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Новости

понедельник, марта 14, 2016

     Понемногу и на Лагонакском нагорье весна вступает в свои права.   Снега все меньше, а  кое-где и вовсе уже нет. Вместе с убыванием снега прибавляется забот у госинспекторов Лагонакского отдела. Где-то повреждена изгородь, как например у КПП, в других местах под тяжестью снега поломались маршрутные указатели и информационные аншлаги. Госинспекторы приступили к наведению порядка-  начали с ремонта ограждения.

понедельник, марта 14, 2016

  74 года назад началась подготовка, а затем – наступление германских войск на юге Восточного фронта. В течении лета 1942 г. Вермахт занял обширные территории, достигнув Владикавказа на юге, северных склонов Кавказа – на западе, Волги – на востоке. Это, казалось бы, победное шествие завершилось для Третьего Рейха катастрофой под Сталинградом и поспешным отводом войск в Крым и за Дон в начале 1943 года. 

  Нам хорошо известны описания событий, оставленные нашими соотечественниками: полководцами и рядовыми. В гораздо меньшей степени мы знаем, что думали и писали об этом наши противники. Один из них – командир артиллерийского дивизиона горных егерей Адольф фон Эрнстхаузен, участник Первой мировой войны, уже немолодой человек и добросовестный военный – оставил подробный рассказ о войне на Кавказе в районе Майкопа, в долине рек Пшеха и Пшиш, на перевале Шаумян и на горе Индюк. В том числе – он оставил очень эмоциональное, образное и точное описание природы Северо-Западного Кавказа, ради которого мы приводим здесь фрагменты его книги «Война на Кавказе. Перелом». Среди фрагментов оставлены упоминания о боевых действиях, чтобы сохранить контраст между впечатлениями от прекрасной природы и ощущением опасности войны, а также дать представление о районе, в котором происходят события.

     «... Мы выкатили орудия на опушку леса и с расстояния тысяча четыреста метров открыли беглый огонь. Противник предпочел выйти из боя, углубился в лес, а затем рассеялся в горах. При этом нам еще удавалось обстрелять его, когда он появлялся на той или иной поляне. Как мы впоследствии установили из сводок о взятии пленных, оказалось, что здесь мы имели дело с усиленным пехотным полком, который я встретил двумя днями раньше до нашего выхода из Майкопа. Так как теперь дорога для противника к перевалу, ведущему к Туапсе, была перекрыта, ему оставалось подниматься только к перевалу Тубы, что было для него гораздо менее приемлемо. На обратной дороге мы погрузили на наши повозки разбитый транспорт и погибших из штабной батареи. К полю боя я отправил небольшую команду, чтобы предать там земле, прямо на месте гибели, тела убитых.

* * *

  На следующий день мы двинулись через напоминающую парк долину реки Пшеха, за которой горы резко набирали высоту. В этих горах русские оборудовали мощную оборону: наши передовые части смогли продвинуться только до начала предгорий. Основная часть дивизии группировалась теперь у входа в ущелье Пшехи, в то время как один батальон для охраны левого фланга был выдвинут в ущелье Цице, притока Пшехи.

  Мои подразделения были далеко разбросаны друг от друга. 2-я батарея находилась вместе с основной частью дивизии у входа в ущелье Пшехи, в то время как 1-я батарея прикрывала фланг в ущелье Цице. Штабная батарея также была задействована при пристрелке и создании сети реперов. Я сам располагался вместе со своим штабом в небольшом селении (по-видимому – ст. Самурская. – Ред.), из которого мог почти одинаково быстро добраться до любой из батарей…

  Казалось бы, теперь позиционная война могла бы прийти к обоюдоприемлемому решению. Однако фронт еще окончательно не стабилизировался. Поэтому мы в разных местах предпринимали разведку боем, и в ходе таких боестолкновений русские проявили себя мастерами эластической обороны.

  Один такой бросок в ущелье Цице привел нас к прекрасно расположенному «Лесному дому I», однако после краткой перестрелки нам пришлось отойти несколько назад и занять новые позиции – примерно в километре от первоначально занятых нами.

  Это на редкость красивое ущелье образовывало своего рода границу между Северо-Западным (Черноморским. – Ред.) Кавказом, который, как поросшие лесом горы средней высоты, протянулся вдоль Черного моря почти до впадения в него реки Кубань (Кубань впадает в Азовское море. – Ред.), и Главным Кавказским хребтом (хребтами Большого Кавказа – прежде всего Скалистым, Боковым и Главным, имеющим отчетливые альпийские формы рельефа. – Ред.), который, начинаясь здесь с двух тысяч метров (гора Фишт, 2867 м. – Ред.), возвышается на протяжении около ста километров к юго-востоку вплоть до Эльбруса. (От Фишта до Эльбруса по прямой 215 км, по хребту больше, причем Эльбрус расположен не в Главном, а в Боковом хребте, севернее Главного. Обычные для немцев ошибки в географии. – Ред.) Западная часть ущелья была ограничена поросшим лесом горным хребтом, в то время как на восточной стороне скальные склоны образовывали типично альпийский ландшафт.

  Дивизия должна была фронтальным наступлением, а также ударом справа вынудить противника оставить свои главные позиции в горном проходе. Батальон Лангензее совместно с моей 1-й батареей за день до этого со своих нынешних позиций должен был продвинуться в ущелье Цице через горный хребет и, коль скоро наступление всей дивизии окажется удачным, ударить в тыл советским войскам, чтобы обеспечить полный разгром врага. Мое подразделение должно было оставаться в резерве и действовать по вызову. 

   Сколь прекрасно было это ущелье, когда над росистыми лугами и перелесками поднималось солнце, а над рекой струились клубы тумана! Однако это был еще не настоящий восход солнца. В куда большей степени нас в ходе продвижения беспокоила опасность справа – со стороны горной местности, поросшей лесом и изрезанной небольшими ущельями, откуда каждую минуту можно было ожидать нападения врага.

  Около полудня мы подошли к форту II (погрешность перевода. Скорее всего – к кордону II. – Ред.), к последнему, теперь уже заброшенному обиталищу на краю огромного природного заповедника, который входит в состав Кавказа. Еще во времена царской России все делалось для того, чтобы сохранить эту девственную территорию в неприкосновенном состоянии. Советское государство взяло на себя сохранение этого наследия и запретило всякое строительство на этих землях. Таким образом, мы двигались на наше боевое задание среди восхитительной природы, на которую в течение десятилетий не падал взор иностранца, ощущая себя счастливыми путешественниками.

  Рядом с фортом II мы устроили обеденный отдых… Затем начали подъем. Подобно индейцам, двигающимся по тропе войны, мы шли длинной вереницей сквозь молчаливый лес, каждый спешенный всадник с груженым вьючным животным в затылок один другому. Мы растянулись по лесу длинной змеей. Во главе колонны вьючных животных двигался саперный взвод, который на крутых поворотах тропы с нависающими скальными участками с удивительной скоростью ухитрялся прорубать проходы в густом кустарнике и с помощью одних только топоров расчищать дорогу, когда стволы упавших деревьев преграждали нам путь.

  – Здесь было бы отлично побродить в мирные времена, – заметил я своему адъютанту. – Разве путешествие по такому девственному лесу не чудесное приключение? Наши германские леса против этих дебрей – все равно что домашние звери против диких. Здесь же до сих пор царит неприкрытая конкурентная борьба за свет и солнце. И это дает свой практический результат. В наших регулярных лесных массивах все определено государством. Деревья растут все по линеечке, все они одной величины и одного возраста. Во всем царствует стандарт. Хоть здесь удалось увидеть настоящий лес.

  – Мне все-таки куда ближе наши бранденбургские сосновые боры. Там не приходится так долго карабкаться и потеть.

На моего адъютанта дикая природа не производила никакого впечатления. По-другому воспринял эти места один из проводников вьючных животных, который внезапно, нарушив запрет на разговоры, приостановился и произнес: «И кто только тебя, чудный лес…»

  – Да заткнись ты, тупица, – тут же прервали его несколько голосов, и все мы рассмеялись. Все прекрасно помнили, что за любое нарушение тишины, грозящее обнаружением отряда, полагается три дня строгого ареста.

  Громадные стволы деревьев тянулись из подлеска вверх, образуя настоящую стену леса, а их кроны смыкались над нашими головами, словно купола соборов. Лишь очень редко деревья расступались, давая возможность окинуть взглядом окрестности. Когда такое случалось, мы собирались на выступающих под открытым небом скалах, внимательно глядя по сторонам.

  Уже близился вечер. Мы заметили между широкими листьями папоротников и высохшего подлеска два удивительным образом изогнутых ствола, около двух метров высоты. Подойдя поближе, оказалось, что мы обманулись. Это были двое мужчин. Но что за мужчины это были! Подобные создания я мог бы увидеть на другой планете или в совершенно необследованном районе Центральной Азии. Они носили накидки и невероятно высокие заостренные кверху шляпы с широкими висящими полями, впрочем, все это, на мой взгляд, было сделано как будто из деревянных ободьев. Их длинные, падающие на плечи волосы, короткие неухоженные бороды и корявые, словно сделанные из древесной коры лица позволяли видеть серую краску, покрывавшую лица.

  – Может быть, это далай-лама со своим адъютантом? – спросил кто-то меня.

Я было тоже так подумал. Но при ближайшем рассмотрении эти ребята мало похожи на монголов.

  Это были высокорослые широкоплечие люди в возрасте, с длинными лицами и выступающими крупными носами. Представлялось несколько удивительным, что они вообще не двигались. Они стояли, выпрямившись, словно фигуры из воска, в 10 метрах от направления нашего движения – тропы как таковой здесь не было, – и только внимательные светлые глаза на непроницаемых лицах давали возможность понять, что они живы. Наш переводчик хотел было переговорить с ними, но их язык оказался совершенно чужим для него.

  Когда уже начало темнеть, мы подошли к горному гребню и перевалили через перевал на высоте 1478 метров. Капитан Лангензее и обер-лейтенант Герд Мейер ускоренным шагом ушли вперед с небольшими группами, чтобы найти и оборудовать место привала. Таким образом, через некоторое время нас встретил проводник и, несмотря на полную темноту, проводил к месту привала, где все уже было готово. Мы устроились на как будто специально для этого приготовленном плато рядом с перевалом под защитой гребня хребта. Вековые деревья простирали над нами свои мощные кроны, в то время как угнетенный подлесок достигал роста взрослого человека, а лесная почва была устлана толстым слоем прошлогодних листьев. Ноги ступали по нему как по толстому ковру…» 

пятница, марта 11, 2016

   В сочинском художественном музее открылась фотовыставка, посвященная красоте и величию заповедной природы Западного Кавказа. Представлены лучшие работы более 20 фотографов, биологов и натуралистов, в том числе сотрудников Кавказского заповедника А. Бибина, А. Перевозова и С. Трепета. Выставка продлится до 25 марта. Вход свободный. Адрес: Сочи, Курортный проспект, 51.

Страницы